Крушение российского фрегата "Александр Невский" у западного берега Ютландии

Фрегат "Александр Невский" затонул у западного берега Ютландии - недалеко от Харбоёре - в ночь с 24 на 25 сентября 1868 года. С тех пор прошло более 150 лет, и некоторые детали происшествия забылись, но память об этом происшествии до сих пор сохраняется и в Дании, и в России, и наша задача – по-прежнему не дать этому забыться и передать память о нём и нашим потомкам в наименее искажённом виде. 

«Александр Невский» был последним деревянным военным кораблём Российской Империи. На трёх мачтах размещались паруса, которые являлись главным движителем. Также движителем являлся двухлопастный подъёмный гребной винт в специальной коробке. Вооружение фрегата составляла 51 чугунная бомбическая пушка. 

Изящные обводы удлинённого корпуса, его узнаваемость служили предметом неизбывной гордости для офицеров и команды. Во время океанских плаваний «Александр Невский» показал себя отличным мореходным судом. Он одинаково хорошо шёл как под парусами, так и под парами. 

Назначение судна было обычным для фрегатов – длительное крейсерство в отдалённых районах мирового океана. Он прошёл испытания после строительства в 1863 году, после чего приступил к плаваниям – таким образом, он походил в море всего 5 лет. С 1863 по 1865 года он с другими русскими судами курсировал в Атлантическом океане, способствовав мирному разрешению дипломатического конфликта с Англией. Затем «Александр Невский» находился у берегов Америки 7 месяцев, успев за это время вместе с другими русскими кораблями оказать моральную поддержку федеральному правительству в ходе разразившейся в США гражданской войны. 

Далее он двинулся к берегам Европы, и затем в 1865 году на его борту было доставлено в Россию тело цесаревича Николая Александровича (сына Александра Второго, обручённого с датской принцессой Дагмар – впоследствии императрицей Марией Фёдоровной), скоропостижно скончавшегося в Италии.  

В 1867 году «Александр Невский» отправился из Кронштадта в учебное плавание по Атлантике с посещением Канар и островов Зелёного Мыса. Затем он перешёл в Средиземное море и влился в состав отряда судов в греческих водах. В следующем – 1868 году (год гибели корабля) фрегат одним из немногих русских балтийских судов посетил Чёрное море, где в Поти (город на западе Грузии) принял на борт 19-летнего великого князя Алексея Александровича (что и являлось целью этого похода).

На борту корабля великий князь должен был обучаться премудростям морского и дипломатического искусств. Затем фрегат отправился в Пиреи, где он участвовал в праздновании свадьбы греческого короля Георга (который вообще-то был второй сын короля Дании Кристиана Девятого, избранный в 1863 году на греческий престол в 17-летнем возрасте) с русской великой княгиней Ольгой Константиновной.

На обратном пути в Кронштадт 25 сентября, в 2.30 часа ночи «Александр Невский» во время сильного шторма у датского побережья сел на мель. В то время судно шло под парусом, и как адмирал (который отвечал за военно-морское образование великого князя Алексея), так и капитан корабля неправильно рассчитали местоположение корабля из-за неверной информации о дрейфе, записанной в книге лоцмана. Поход возглавлял вице-адмирал Константин Николаевич Посьет.

В ту ночь он принял роковое решение идти в пролив Скагеррак под парусами, отказавшись от использования парового двигателя.

Командиром фрегата был капитан 1-го ранга Оскар фон Кремер.  

Командир фрегата капитан 1-го ранга О. фон Кремер посчитал такое решение К. Н. Посьета неверным, однако перечить ему не мог (тот был выше его по рангу). Вообще Посьет в продолжение плавания много вмешивался в управление кораблём, что очень не нравилось капитану корабля, но возразить он не мог. Именно Посьету принадлежала идея идти мимо Дании, т.к. таким образом он надеялся сэкономить 8 часов пути. Перед этим они много простояли в штиле и переменном ветре, при этом Посьет не позволял включать паровой двигатель, т.к. был страстный приверженец движения именно под парусами – и Кремер снова ничего не мог возразить.

"Александр Невский" попал в довольно опасное место из-за разных течений и особенностей дна. Этот берег раньше назывался «Железным берегом» именно потому, что здесь всё усеяно железом затонувших кораблей. 25 сентября, в 2.30 часа ночи «Александр Невский» во время сильного шторма у датского побережья сел на мель. В это время судно шло под парусами, попавший под дождь "Александр Невский" налетел на песчаную отмель. Первый удар уже решил участь судна, оно глубоко врезалось в песчаную косу, причем, в пробитом дне оказалась сильная течь, не допускавшая и мысли о возможности свести фрегат с мели. Удары, которые терпел фрегат, делались все сильнее и чаще, а волнением его подвигало все ближе к берегу. Мачты и некоторые корабельные пушки пришлось сбросить в море, чтобы предотвратить немедленное опрокидывание судна. К рассвету все приготовления к оставлению фрегата экипажем были уже окончены. 

Местные жители в 4 утра проснулись от грохота орудий, при помощи которых экипаж фрегата пытался привлечь к себе внимание, призывая о помощи. Когда датские рыбаки прибыли на берег, перед ними предстала картина, которую многие в своих воспоминаниях сравнивали с Судным днем. Фрегат стоял примерно в полукилометре от берега на фоне темных тяжелых туч, посреди бушующего Северного моря. Было видно, что экипаж предпринял все возможные действия для того, чтобы корабль не опрокинулся - мачты были срублены, тяжелые вещи брошены за борт, орудия перекатили на сторону, обращенную к берегу, чтобы обеспечить необходимый крен.

Пока давались залпы орудий, преждевременным выстрелом одного из них моряку Фёдору Боброву повредило обе руки, и он был выброшен за борт. Неумеющий плавать лейтенант Александр Апполинарьевич Зарин бросился за борт за ним. Матроса вытянули на палубу и в лазарете на борту судна, при свечах, врач в присутствии помощника отнял ему руку выше локтя. Раненый остался жив. 

Неоднократные попытки установить связь с берегом кончались неудачей. Первая посланная шлюпка не смогла вытянуть конец с фрегата, хотя и достигла берега благополучно, за исключением одного матроса, выброшенного из шлюпки волной и утонувшего. Первый погибший матрос был гребцом на шлюпке, посланной с фрегата, чтобы доставить на берег конец: шлюпка уже почти достигла берега, как высокий бурун поставил её поперёк и стал заливать, причём рулевой был выбит из шлюпки и вытащен из воды уже мёртвым. Вторая шлюпка, поднятая валом, была перевернута и четверо бывших в ней тоже утонули (Александр Зарин, Эмилий Икскуль, унтер-офицер Андрей Одинцов и один из матросов (Василий Поляков или Иван Шилов). Другие двое, после продолжительной борьбы с течением и бурунами, достигли фрегата, а пятый был выброшен на берег, тоже живой).

После неоднократных попыток местным жителям посредством спасательных ракет (в то время всегда имелись на берегу для оказания помощи кораблям, севшим на мель) все же удалось закинуть на борт фрегата веревку, которая связала корабль с берегом, и экипаж начал переправлять на спасательной шлюпке пассажиров. С большим трудом удалось наладить перевозку команды на берег. На первой шлюпке съехал лейтенант Стен-Карл Иванович Тудер, знавший шведский язык.

С ним отправились штабс-капитан Хохлов и 6 матросов. После неоднократных попыток местным жителям посредством спасательных ракет (в то время всегда имелись на берегу для оказания помощи кораблям, севшим на мель) все же удалось закинуть на борт фрегата веревку, которая связала корабль с берегом, и экипаж начал переправлять на спасательной шлюпке пассажиров сравнительно безопасно. С первым же безопасным рейсом были отправлены мичман великий князь Алексей и состоявший при нем флигель-адъютант Шилинг. Этот момент отражён на картине Алексея Петровича Боголюбова "Выход великого князя Алексея Александровича из катера в буруны после крушения винтового фрегата "Александр Невский". Только когда связь с берегом была налажена и начался своз команды, Его Императорское Высочество, видя, что есть надежда спасти и других, согласился уехать. В некоторых источниках написано, что князь «любил с удовольствием вспоминать, как чуть не погиб при крушении фрегата».

Потом на берег стал переправляться остальной экипаж фрегата. 

Около 3 часов дня на рыбацкой лодке прибыл на фрегат помощник заведующего спасительными станциями на западном берегу Ютландии господин Антон Андерсен.  

Сразу по окончании спасательной операции на берегу отслужили благодарственный молебен, а затем панихиду по погибшим, что также отражено на картине Алексея Боголюбова.  

К ночи все спасшиеся с «Александра Невского» были распределены по домам датских крестьян. Невзирая на языковой барьер, датчане радушно приняли спасшихся и расселили их по своим домам. Несмотря на весь трагизм события, местные крестьяне были рады столь внезапному появлению русских матросов, которые, в свою очередь, отвечали взаимностью и благодарили своих спасителей. 

Можно назвать имена трёх спасателей среди многих, кто помогал русским морякам.

Пейтер Хюльд из Харбоёре был один из тех, кто всегда был готов приютить у себя моряка, потерпевшего кораблекрушение.  

Именно он спас великого князя Алексея. За свой героический поступок он получил от русского царя медаль. 

Он приплыл первый к кораблю на своей шлюпке с 10 мужчинами на борту. Следующая шлюпка была шлюпка Мадса Сёренсена. На одной из этих шлюпок был и консул Антон Андерсен. Пейтер Хюльд вел также последнюю шлюпку с адмиралом Посьетом, капитаном фон Кремером, двумя членами экипажа и флагом корабля на борту — это была особая честь. Есть фотография примерно 1900 года - он стоит возле своего дома. Когда он стал стар, то ослеп и согнулся.

 Другой спасатель - Мадс Сёренсен из Харбоёре. За подвиги по спасению моряков он был в своё время награждён французской и русской медалями. В феврале 1868 года - почти за полгода-год до крушения "Александра Невского" - Тюборён был отрезан от остального мира, и только 6 семей решили остаться. Среди них - Мадс Сёренсен, считавший своим долгом остаться на месте и спасать моряков, потерпевших крушение. Он был во второй шлюпке, стремившейся ко спасению моряков фрегата «Александр Невский». 

Консул Антон Андерсен был изначально судовым плотником, но в 1860 году получил место в службе спасения в Лемвиге. Он был первым, кто прибыл на помощь "Александру Невскому" и был в первый рядах во время спасения. За свой героизм он был награждён русским орденом св. Анны третьей степени в возрасте 33 лет. 

Только благодаря совместным усилиям русских и датчан из 724 человек удалось спасти 719.

Всего вследствие этих происшествий погибли:

- Александр Апполинарьевич Зарин, лейтенант – он умер всего лишь за месяц до собственной свадьбы (ему было 24 года)

- Эмилий Икскуль фон Гильденбант, барон, лейтенант (ему было 25 лет)

- Унтер-офицер Андрей Одинцов, квартирмейстер

- Василий Поляков, матрос

- Иван Шилов, матрос.

Можно сказать два слова относительно Эмилия Икскуля. 

По крайней мере его тело нашли не сразу: только 9 октября (очевидно, старого стиля – то есть 22 октября нового стиля) у Тюхольма (полуостров в Лимфьорде), выбросило тело человека, у которого в кармане нашли офицерский погон (погон был докторский), в котором опознали покойного барона Икскуля. Согласно желанию его брата, тело на пароходе отправлено в Копенгаген, а оттуда в Кронштадт. Могила Лейтенанта Барона Эмилiя Икскуля Гильденбанта есть на Волковском лютеранском кладбище в Санкт-Петербурге.

Есть и информация, что тело Александра Зарина так и не нашли. В пользу этого есть и свидетельства, что его могилы нет нигде ни в России, ни в Дании. 

Остальные три моряка похоронены на кладбище города Харбоёре.   

В датских источниках указано, что в день похорон состоялась "русская служба" у места крушения - наверное, имеется в виду отпевание. Каждый гроб был украшен андреевским флагом, на гробе офицера Одинцова была также его сабля и фуражка. Когда гробы были опущены в могилу, протестанский пастор Ваупель бросил землю по ритуалу датской церкви.

Затем выступил русский священник (очевидно, священник с фрегата), прочитал молитву и бросил землю на каждый гроб, после чего матросы забросали могилу.

Консул Антон Андерсен проявил инициативу, чтобы захоронение было приведено в надлежащий вид. Позже, уже в XXI веке, российское посольство проспонсировало реставрацию надгробия.

Но вернёмся к выжившим в кораблекрушении морякам. 

В ночь после кораблекрушения ночлег для моряков был организован в маленьких домах и дворах Харбоёре. Вспомним фотографию дома Пейтера Хюльда – вот в таких маленьких домах их пришлось селиться. 

Минимум десять человек в каждом дворе - офицеры в постелях, матросы на сене в сараях. Харбоёрский пастор Ваупель предоставил ночлег великому князю, адмиралу и капитану в своей скромной гостиной.

На перилах лестницы, ведущей на кафедру в церкви деревеньки Харбоёре, стоит небольшая часовня с луковичным куполом, вырезанная из дерева - вероятно, хобби одного из русских моряков с "Александра Невского", оказавшихся здесь. Сохранилась фотография этой часовеньки, сделанная в 1909 году - тогда церковь в Харбоёре ещё не была перестроена.

Нынешняя церковь датируется 1910 годом (прежняя перестала вмещать всех прихожан и была снесена), так что эта модель была перенесена в нынешнюю церковь из старой вместе с кафедрой, датирующейся 1618 годом.

Великий князь Алексей пробыл в Харбоёре с пятницы (день крушения) до воскресенья, потом за ним приехал русский генконсул, чтобы отвезти его и адмирала Посьета в Берлин. Моряки отправлялись домой по 200-250 человек за раз - на лошадиных повозках из Харбоёре через Лемвиг в Струер. Оттуда они ехали на поезде в Орхус, где был пункт собрания. В Орхусе большинство офицеров разместилось в гостинице "Отель Ройал", которая до сих пор сохранилась и работает на Большой площади рядом с Кафедральным собором Орхуса.

Остальные моряки расположились в манежах. Капитан фон Кремер и ещё несколько человек прибыли в Орхус 5 октября. Багаж и экипаж были размещены на фрегате "Ютландия" («Юллан») и паре других кораблей. Эти корабли перебросили свой груз на русские пароходы в Копенгагене, а "Ютландия" проследовала далее в Кронштадт. Фрегат «Юлланд» («Ютландия») сейчас являемся музеем и пришвартован у города Эбельтофт в Дании. 

После спасения экипажа были предприняты попытки спасти вещи с корабля. Местные рыбаки свезли на берег практически все, что было на борту "Александра Невского" – мебель, посуду, в том числе столовые сервизы, столовое серебро и цветной хрусталь, столики с дорогой инкрустацией, матросский скарб, детали оснастки корабля. И это все затем распродавалось на аукционах, чтобы морякам были деньги для возвращения домой, а рыбаки могли получить финансовую компенсацию за усилия по спасению россиян. Это была обычная практика при кораблекрушениях. До 1976 года в отеле датского города Хольстебро стоял обеденный стол и буфет из кают-компании российского судна. Затем эту мебель приобрел музей в Лемвиге. Большое количество предметов с фрегата после аукционов оказалось в личном владении по всей Западной Ютландии. Они передаются до сих пор из поколения в поколение.

Ранее в музее Лемвига и в Приблежном центре города Тюборён были постоянные выставки, посвящённые крушению фрегата "Александр Невский". Там можно было увидеть и вещи с фрегата. 

Сейчас выставки, к сожалению, закрыты. Ниже представлены фотографии с закрывшихся выставок. 

Впоследствии разбитый штормом фрегат волнами снесло с отмели, и он затонул в некотором отдалении от берега.

Российский флот учёл уроки этой катастрофы. В списке других соображений, предоставленных в результате расследования причин гибели «Александра Невского», особое внимание обратили на меры по безопасности плавания в штормовых условиях. К. Н. Посьет стал организатором созданного в России в 1872 году Общества спасения на водах.

У "Александра Невского" было три больших якоря, они весили 5 тонн, имели высоту почти пять метров и ширину добрых три метра. Один из них до сих пор покоится на дне вместе с четырьмя малыми якорями.

Другой большой якорь находится в городе Тюборён: он был найден ныряльщиком Сигурдом Дамгордом в 1958 году. Андреас Мёллеруп и Олаф Йенсен из Тюборёнского Дома моряков собрали деньги для его покупки у владельца, и якорь занял место в центральном месте гавани и города в 1958 году.

В 2000 году муниципалитет Тюборён-Харбоёре объявил конкурс на разработку логотипа гавани Тюборёна. Местный житель Йенс Рёнде выиграл конкурс с работой, в которой использовал изображение якоря "Александра Невского" вместе с изображением логотипа муниципалитета Тюборёна.  

Третий якорь находится перед церковью Харбоёре. 

Он был таже найден ныряльщиком Сигурдом Дамгордом в 1958 году, как и якорь в Тюборёне. Якорь был продан Анкеру Люстею - владельцу завода Anker Stålfjedre в Вибю в Орхусе, который в основном производил пружины для кроватей. Несколько лет спустя он также купил якорную цепь, выловленную в море. Анкер Столфьедре много полировал якорь, и сначала он был установлен на заводе в Орхусе, а когда он был перенесен в Хорнслет (Sortevej 8, 8543 Hornslet) и стал Kebe Møbler, якорь переместился вместе с ним и стал городским пейзажем в промышленном квартале.

В 2018 году общественность Харбоёре решила выкупить якорь и поставить его здесь, в центральном месте города. Он был продан за 30 тыс. крон, и был торжественно открыт здесь 25 сентября 2018 года – в 150-ю годовщину крушения корабля. По случаю этого юбилея проходили большие праздненства.

В тот же день в Береговом центре Тюборёна была открыта большая выставка, посвящённая крушению «Александра Невского». Она просуществовала до 2022 года, когда этот центр был продан, а выставка разобрана. 

Также в Музее Лемвига до 2024 года работала выставка, посвящённая фрегату. Она разобрана в этом году, и вместо неё теперь там выставка, посвящённая заводу Кеминова. Но до сих пор в музее на подоконнике растёт хрупкая лилия - это скромное грациозное растение является прямым «потомком» цветов, луковицы которых командир корабля, капитан 1 ранга Оскар Карлович фон Кремер выкопал на горных склонах Грузии для своей молодой жены Софии, ожидавшей его в Санкт-Петербурге. После кораблекрушения луковицы экзотической лилии «Земфиры» остались у дочери консула Антона Андерсена, умело руководившего спасательный операцией с датской стороны.